платно. Броун будто бы установил, что годовой расход на его машину в Кройдоне, включая стоимость угля, ремонта, износа машины, ее амортизацию и содержание персонала, составляет всего 666 фунтов 14 шиллингов, в то время как приход от продажи смолы и кокса составил за тот же срок 769 фунтов 12 шиллингов. Таким образом годовой доход уже от этой только операции составил 102 фунта 18 шиллингов, не считая полученной от машины работы по обслуживанию канала, каковая оценивается компанией в двести семьдесят пять фунтов в год.
Я не склонен давать себя в обман выкладкам господина Броуна. Все. что им вычислено, остается на его совести. Слишком дорого пришлось бы заплатить нотариусам, чтобы извлечь старинные записи из книг Кройдонской компании. Но даже если Броун и превеличил в пользу своей машины, то все же не может быть, чтобы тогда же не последовало опровержения Кройдонской компании, ржели бы преувеличение было слишком большим. Таким образом расчеты этого инженера, повидимому, не были слишком далеки от истины. Я этому обстоятельству чрезвычайно рад. Это первый, кто по-настоящему вылил хорошую порцию воды на мою мельницу. Конечно , кое-кто должен еще помнить об этой замечательной машине. Таким образом мне останется только напомнить англичанам прежний опыт.
Но дальнейшая деятельность инженера Броуна, повидимому, была еще интересней. Он не избежал общей участи изобретателей. Даже Папен. как видно из сочинения Дюльби, мечтал установить свое наивное сооружение на экипаж. Тем простительнее была такая попытка Броуну. Он осуществил эту мечту Папена. Некто Уайт-фидьд с железоделательных заводов в Бедлингтоне дает описание такого рода установки и рисунки (они, к сожалению, не дошли до меня). Из описания явствует, что колеса этого экипажа имели диаметр в пять футов при базе в шесть футов три дюйма и ширине хода четыре фута шесть дюймов. Вес с запасом газа и воды составлял двадцать англотонн. Цилиндры этой машины имели весьма небольшие размеры по сравнению с прежде установленными на земле, диаметр их был всего двенадцать дюймов при длине двадцать четыре дюйма. В английской прессе я нашел сведения о том, что этот экипаж был испытан на наиболее крутой части Шутерс Хилла где подъем составляет тринадцать с половиной дюймов на двенадцать футов. Подъем произошел с отличной плавностью. Опыты происходили в последнюю неделю мая 1826 г. Жаль, что я ничего не мог узнать о дальнейшей судьбе этого экипажа, первого действительно двигавшегося и первого действительно снабженного двигательной машиной без котла и пара.
Но предприимчивость Броуна этим не ограничилась. Первого января 1827 г. был назначен первый опыт для лодки, снабженной его машиной. Опыт этот потерпел неудачу. Во-первых, лодка потекла в результате удара, полученного ею в борт от другого судна за несколько дней до опыта, и во-вторых, поверхность Темзы была слишком бурной. Все же изобретатель сделал несколько поездок на своем судне.
тельная часть энергии взрыва терялась. Лишь незначительная часть воспринимается поршнем для полезной работы, и газы выбрасываются при слишком высоком давлении.
Наконец, Бо-де-Роша утверждал, что его четвертое условие касается самой сути вопроса и содержит истинный секрет экономичности газовой машины. Степень использования работоспособности7 газов зависит от величины начального давления рабочей смеси в цилиндре, а это давление может быть достигнуто только сжиманием смеси перед ее воспламенением. Сжатие таза должно производиться в холодном состоянии, и полученная при этом теплота пойдет на увеличение работоспособности смеси. При этом сжатии значительно больший объем смеси, содержащей горючий газ, может быть введен в цилиндр, и давление сгорания необычайно возрастет.
По мнению Бо-де-Роша следует применять цилиндр, в котором соблюдены два условия: он должен быть максимальных возможных для данной машины размеров, и в нем должно быть сведено до минимума трение поршня. В этом цилиндре должен осуществляться? следующий цикл последовательными ходами поршня:
1. Всасывание рабочей смеси газа и воздуха.
2. Сжатие газа и воздуха в самом цилиндре.
3. Воспламенение смеси в мертвой точке с последующим сгоранием и расширением.
4. Выталкивание продуктов сгорания из цилиндра. Бо-де-Роша ссылался на слова какого-то инженерного капитана
Карно (о котором никогда не слышал инженер Морелль): «Нам казалось бы более выгодным действовать так: сперва сжать воздух насосом, затем впускать его во вполне замкнутое пространство, ввод» туда маленькими порциями топливо. Затем заставить воздух выполнить работу в цилиндре с поршнем и, наконец, выбросить его в атмосферу ...»
Бо-де-Роша с почтением произносил имя этого никому неизвестного капитана. При этом Бо-де-Роша заявил, что хотя его собственный цикл и далек от идеального цикла предложенного в качестве теоретического инженером Карно, но он полагает, что его собственный цикл и далек от идеального цикла, предложенного в качестве том уровне знаний, каким обладают современные техники. Он счи« тает, что в отличие от цикла Карно, который нельзя рассматривать иначе, как теоретический, его, Бо-де-Роша, четырехтактный цикл является циклом практическим.
Инженер Моррель был далек от мысли вдаваться в обсуждение-всех этих специальных подробностей. Он вовсе не считал себя специалистом в области двигательных машин, особенно газовых. Он просто полагался на рекомендацию тех, кто представил ему господ Бо-де-Роша и Миллиона. Ему показалось, что предложение Миллиона, если бы удалось претворить его в жизнь и получить те сногсшибательные экономические результаты, о которых говорил и Бо-де-Роша, сулит немалый финансовый эффект. Может быть, можно было бы поставить вопрос о создании специальной компании для экеплоатации патента. Там инженер Моррель чувствовал бы себя, как рыба
4. СТРАННЫЙ ПОСЕТИТЕЛЬ
Ипполит Маринони преуспевал. Он поймал удачу за хвост. Его механическое и литейное заведение, по существу, превратилось теперь в галъваноплаетичеекую мастерскую. На нем не сказывалось даже дыхание надвигающегося кризиса. Секрет был прост. Только верхушка финансового и промышленного мира богатела по-настоящему. Вся та рыбешка из средней и мелкой буржуазии, которая не могла посылать своих представителей в правительство и палату, подбирала лишь то, что слишком мелко для акул наживы. Поэтому в руках лишь немногих сосредоточились богатства, достаточные для приобретения настоящих вещей. Изделия из благородных металлов, даже бронза, медь, и никель были доступны очень ограниченному кругу потребителей. Покупатели средней руки стремились приобрести что-нибудь столь же блестящее и изящное, как богачи, но с тем, чтобы это стоило в десять раз дешевле. В то же время блеск эпохи не позволял отказаться от внешнего украшения своего жилища и платья. Поэтому гальванопластика нашла себе широкое применение уже не только в промышленности, но и в производстве предметов роскоши и искусства. От статуй до пуговиц — все, что было изготовлено из чугуна, железа и меди, требовало нанесения тонкого слоя золота, серебра или хотя бы никеля и олова.
Маринони, во-время пустивший в ход свое производство, преуспевал. Гальванические ванны в его заведении работали без перерыва. Очень скоро и Ленуар был переведен хозяином на твердое поденное вознаграждение. Сметливость подмастерья, его образование и изобретательность позволили ему и здесь, уже через плгода после посту-пленя, ввести в процесс некоторые усовершенствования и упрощения.
Хозяин, которому были весьма выгодны «ее эти удешевляющие нововведения Ленуара, всячески поощрял его мелким вниманием. Он стал называть его не иначе, как мастером. Иногда, отправляясь в «Холостой парижанина, прихватывал с собой Жана и угощал его стаканом вина, подчеркивая эту дружбу перед папашей Бланшаром.
Со своей стороны Жан отчасти потому, что доверял итальянцу, отчасти потому, что хотел упрочить отношения с ним, не заикался пока о каком-либо специальном вознаграждении за все предоставляемые в его распоряжение мелкие изобретения. Он их даже не патентовал.
Но к концу третьего года работы, когда ему удалось напасть на удачный способ гальванопластического покрытия круглых предметов, над которыми безуспешно бились в мастерской, он, ничего не говоря хозяину, отправился к нотариусу. Теперь он имел за плечами опыт тяжбы с Бланшаром. Только через два месяца, когда в кармане его лежал правительственный патент, мастер Ленуар сообщил хозяину о сделанном им открытии. Тут же он продемонстрировал и свеженький патент. Маринони не стал спорить. При всем своем южном темпераменте он был трезвым человеком. Дело было не в справедливости, а в том,
зачем это нужно. Машина будет отлично работать и без сжатия. Важно придать цилиндру нужные размеры, и тот же эффект будет достигнут со значительно большей конструктивной простотой ценою некоторого увеличения всей установки, что в конце концов не так уж важно.
Не раз и не два пришлось Ленуару переделывать некоторые части и по другим соображениям. Закончив какую-нибудь часть и порадовавшись на остроумное решение поставленной себе частной задачи, он вдруг обнаруживал, что запроектированная им деталь вообще не может быть изготовлена. Не только технических средств, которыми располагала мастерская Маринони, будет недостаточно для выполнения обработки такой части, но и при гораздо более совершенном оборудовании невозможно ее выполнить. Части получались слишком сложными, и формы их были слишком замысловаты. Их нельзя было получить ни литьем, ни механической обработкой. Делать же некоторые части составными из мелких деталей было тоже не всегда возможно.
Чем дальше работал Ленуар, чем больше задач казалось решенными, тем больше трудностей мерещилось впереди, когда встанет вопрос об осуществлении задуманного и вычерченного. Удастся ли осуществить машину на практике?
7. ПРОВАЛ
Правительство Наполеона III делало все, что можно, для развития французского промышленного капитала. С оживлением торговли росли и фабрики. Из Азии и Африки приходили все новые виды промышленного сырья, требовавшие переработки. Производства росли не только количественно в уже известных отраслях; возникли новые виды индустрии. Большие фабрики и мелкие мастерские требовали все новых и новых машин. Наряду с растущим ввозом паровых машин из Англии стало быстро развиваться и производство их внутри страны. В связи с этим во-всю работало заведение Маринони. Пришлось расширить литейную и кузницу. Гальванопластические работы были заброшены. Место ванн заняли машины для обработки металла. Ко всему этому еще прибавились многочисленные работы по проводке и установке газового освещения на многочисленных выставках, в публичных зданиях и в частных отелях.
Помещение заведения в доме 115 по ул. Рокетт стало тесным. Нужно было расширяться.
Работы было по горло, а компаньон Ленуар попрежнему мало-интересовался заведением, занимаясь какими-то собственными делами, которые он держал в секрете от старого итальянца.
Наконец, появилось еще одно обстоятельство, которое и заставило Маринони поставить вопрос ребром. Дело в том, что некто Бреваль, давнишний знакомый Маринони, довольно успешно строил, вот \же несколько лет, маленькие паровые машины вертикального типа, такие компактные и простые, что они получали все более широкое распространение среди мелких промышленников далеко за
Зато 31 числа того же месяца лодка, отчалив от Блэкфрайер» Бридж, пошла по Темзе со скоростью от семи до восьми миль с плавностью и стремительностью настоящего парохода. Колеса работали с полной регулярностью, и было видно, что они способны вертеться с тем же успехом до тех пор, пока хватит газа для машины. Лодка эта имела тридцать шесть футов в длину. Вес машины и рамы для ее
установки составлял шестьсот фунтов.
Опыт этот происходил в присутствии лордов адмиралтейства и значительного числа ученых. К сожалению, я не знаю дальнейшей участи и этого начинания энергичного инженера, как, впрочем, и всей его деятельности вообще.
6. Следующим усовершенствованием было введение приспособления для управления скоростью вращения двитателя. Его осуществил англичанин Райт на своей вертикальной машине двойного действия, запатентованной в 1833 г. под: № 6525. Машина Райта имела один цилиндр, расположенный вертикально. Взрывы смеси происходили попеременно по обеим сторонам поршня. Поршень и поршневой шток были сделаны полыми. Цилиндр имел водяную рубашку для отводаз от стенок цилиндра излишка тепла, получавшегося в результате двусторонних вспышек. Зажигание осуществлялось
внешней горелкой, расположенной за перекрывающимся отверстием. Газ и воздух слегка сжимались до подачи в цилиндр двигателя. Можно было изменять состав смеси и количество ее, проходящее через впускной клапан цилиндра, управляя подачей посредством центробежного регулятора.
Я вижу по всему, что детали этого двигателя были тщательно продуманы господином Райтом. Но я сомневаюсь, чтобы он когда-либо был осуществлен. По крайней мере, я не нашел ссылок на его практическую работу.
7. Вот и тот год, когда я пришел в Париж, обуреваемый неосновательной и наивной верой в человеческие чувства моего почтенного-дядюшки. Как сейчас я помню свой мальчишеский восторг при одном! слове «Политехническая школа». Где этот восторг? Я питаю должное
Фиг; 8. Газовая машина Райта.
2. ГАРСОН ЖАН
Юноша с желтым утомленным лицом, одетый в белый фартук и черную курточку гарсона, етоял прислонившись к двери ресторанчика, выходящей на 'бульвар. Над головой гарсона красовалась яркая вывеска:
«ХОЛОСТОЙ ПАРИЖАНИН»
Оживление на бульварах только еще начиналось, и гарсон наслаждался последними косыми лучами июльского солнца. Руки его были сложены на груди. На локте висела салфетка. Никто не узнал бы в зтом худом желтом лакее Жана Ленуар. Не прошло еще и двух лет парижской жизни, а от прежнего провинциального здоровяка осталась только тень. Такой срок оказался достаточным для того, чтобы окончательно вытравить из молодой головы неосновательные мечты -о Политехнической школе. Двери этого почтенного заведения были достаточно плотно закрыты, чтобы в них не смог проникнуть человек без денег и без протекции.
Расчеты на дядюшкины средства и расположение оказались неосновательными. Франция переживала эпоху расцвета Июльской монархии, царства финансовой аристократии. Бурный рост промышленности, усиленное строительство путей сообщения и в первую очередь железных дорог требовали напряжения всех сил от делающего карьеру инженера Морелль. Он вовсе не был намерен без конца итти на поводу у распоряжающихся железнодорожными акциями банкиров. Он сам желал иметь такой пакет этих акций, чтобы распоряжаться своими и чужими поступками. Лозунг Гизо «обогащайтесь, трудясь», он понимал так же, как понимали его все финансисты, как донимали фабриканты, как понимала вся буржуазия: «обогащайтесь> относится к этой части Франции, т. е. именно к ним; «трудиться» — это предназначено другим французам, тем, кто не входит в избирательные списки — городскому пролетариату и крестьянам.
Дядя Ленуара спешил обогащаться. Ему было не до юного провинциального родственника. Он отделался от племянника двумя пятифранковыми монетами, высланными через лакея. Может быть, по поручению инженера, может быть от себя, из лакейского рвения, но лакированный слуга нагло прибавил, передавая деньги:
— Барин просит больше не справляться об его здоровьи.
Жан месяц прошатался по парижским улицам. Отведав полной горстью лишений безработного чужака, он ухватился за первое, что подвернулось.
И вот скоро два года, как он выполняет обязанности гарсона в ресторанчике папаши Юннэ. Этот ресторанчик приютился рядом с новым магазином-—дворцом «Прекрасная фермерша». Оживление,
проста по изготовлению, отлично держалась на изделиях и не желтела от времени. Хозяин был в восторге. Очень скоро слава об этой эмали распространилась по всему кварталу. Но Ленуар не открывал хозяину своего секрета. Он сам готовил эмаль, приводя этим в бешенство старого Бланшара. Жан даже выговорил себе добавочное вознаграждение за каждый килограмм.
Наконец, Бланшар не выдержал и предложил Ленуару сделку: тот сообщает ему свой рецепт для массового производства эмали, за это Бланшар уплачивает ему в конце каждого месяца еще раз столько, сколько составит его ординарная плата. Жан растерялся от такого предложения. Ему казалось, что он стоит на пути к осуществлению своих мечтаний. Но он нашел в себе мужество отклонить посулы и потребовать сверх предложенного еще сто франков единовременного вознаграждения в возмещение за всю ранее изготовленную эмаль. После недели раздумья, в течение которой Ленуар не приготовил ни одной ложки новой эмали, Бланшар принужден был согласиться. Сделка состоялась. Жан тщательно составил свой рецепт и описал метод приготовления. Листки он передал папаше Бланшар.
Для Ленуара началась новая жизнь. Он утопал в роскоши.
Купил себе сюртук и шляпу. По воскресеньям на ногах его красовались новые башмаки. Его библиотека начала быстро пополняться. Жан снова принялся читать каждую ночь, так как в комнате его стало теплей и он уже не ложился в постель с пустым желудком.
Успех эмали был так велик, что Бланшар сбывал ее другим эмалировщикам, сам почти забросив эмалировочные работы. Ленуар увидел, что он прогадал. Он мог бы войти в пай с папашей Бланшар. Тогда его заработок был бы неизмеримо больше.
После некоторого размышления он заявил об этом хозяину. Тот восстал против требований, показавшихся ему нахальными. Месяц длились споры и пререкания. В результате Бланшар отказался уплатить Ленуару что-либо сверх прежней поденной платы. Ленуар потребовал возвращения рецепта. Тогда метр Бланшар решительно заявил, что Ленуар уволен, и отказался говорить о каком бы то ни было рецепте.
Ленуар организовал товарищество подмастерьев Бланшара и приступил сам к изготовлению своей эмали. Но через два дня явилась полиция и опечатала все заведение товарищества. Было возбуждено бесспорное преследование против Ленуара как лица, незаконно изготовляющего эмаль по патенту, по всем правилам выправленному Бланшаром.
Этим и окончилась эмалировочная (карьера. Истратив все, что у него было, на оплату всяких нотариальных и судейских справок, Жан снова вернулся к себе на нетопленый чердак, чтобы без ужина улечься в постель. Единственное, чем он теперь располагал, — это неограниченное количество времени для чтения книжек.
Однако очень скоро Жан увидел, что чтение, как бы оно ни было полезно, не может дать ни сантимам Поиски работы, на которые
мысло действовали сразу две слагавшиеся силы: давления атмосферы— в одном цилиндре и взрыва — в другом.
В своей второй машине Броун устроил уже несколько цилиндрои с расчетом, чтобы в каждый момент в каком-либо из цилиндров было разрежение. Рабочий процесс был тот же.
Повидимому, Броун был столь же отличным коммерсантом, как я инженером. Ему удалось образовать промышленную компанию, взявшуюся за постройку его машины для трех надобностей: перекачивания воды, приведения в движение механических экипажей
Фиг. 7 Газовая машина Броуна (1826 г.)
и лодок. По сообщениям «Mechanics Magazine» вышедшему в Лондоне в 1824 г., этой компанией изготовлялась машина, поднимавшая триста галлонов воды на высоту пятнадцати футов на каждый кубический фут потребляемого газа.
В 1832 г. и Англии действовали четыре насосных установки Броуна.
Можно установить, что машина, работавшая в Кройдоне, имела цилиндры диаметром в три фута шесть дюймов при высоте всего двадцать два дюйма. Машину же, установленную в старом Брам-птоне, редактор указанного выше журнала даже осматривал сам на месте работы. Диаметр ее цилиндров был 3 фута 8.¾ дюйма при той же высоте 22 дюйма. В течение одной минуты машина эта подавала 3000 галлонов воды на высоту 12 футов.
В проспекте, опубликованном в 1832 г., Броун сообщает, что смола и кокс, остающиеся при получении газа для Кройдонской машины, продаются за сумму, с лихвой покрывающую стоимость получаемого газа, и таким образом машина получает питание бес-
жден, что его двигатель представляет собой верх совершенства и вовсяком случае не имеет соперников на машиностроительном рынке.
Увы, разочарование пришло именно с той стороны, которой он больше всего боялся.
Германия деятельно работала над национальным объединением. Германская буржуазия входила в стадию социально-экономического развития, сулившую расцвет ее промышленным начинаниям. Немецкие промышленники, особенно в Прирейнской области, переходили от тщательного изучения иностранных образцов к собственным опытам их воспроизведения и усовершенствования. Экспонаты германских машиностроительных фирм стали появляться наряду с французскими и английскими на мировых выставках. Немцы еще не могли похвастаться изяществом форм, свойственным французским изделиям, и тщательностью и добротностью отделки, отличающими английские машины, но у них все чаще и чаще проглядывали новые идеи, в их изделиях чувствовалась мощь технической мысли крепнущей германской буржуазии, оказавшейся на вершине после ряда революционных потрясений, пережитых средней Европой.
Конкуренция с. Францией, подавленной чудовищной пятимиллиардной контрибуцией была тем легче, что львиная доля этой контрибуции перекачивалась в карманы той же германской буржуазии.
Правда, европейское машиностроение еще не дало ничего такого, что должно было бы внушить особенные опасения Ленуару, но он с каждым годом все с большей тревогой ждал удара, который, не мог не предчувствовать. Он теперь понимал, что промышленность не может удовлетвориться машиной, введенной им. Было ясно, что со дня на день должен появиться конструктор с новой идеей, которое будет ударом для машин ленуаровского типа.
И действительно, такое слово было сказано. На Парижской выставке 1878 г., где во французском зале с прежним успехом дебютировал отлично исполненный двигатель Ленуара облегченного типа, рядом в зале немецких машин со стуком и шумом работала неказистая газовая машина системы Отто, выставленная фирмой Дейтц в Кельне. На нее мало кто обращал внимания. Машина выглядела скромной рядом с прекрасными образцами французских тепловых двигателей. Ленуар с беспокойством поглядывавший на произведения конкурентов, стал, было, уже успокаиваться. Репутация его детища сулила остаться непоколебленной, как вдруг эксперты объявили уничтожающее заключение: Машина Отто потребляет газа веето один кубический метр на лошадиную силу-час против трех кубических метров Ленуара; коэфициент полезного действия двигателя Отто достигает шестнадцати против пяти процентов у такой же машины Ленуара.
Это было предварительное заключение. Но Ленуар понял, что-на этот раз он будет побежден немецкой машиной.
— Ах, боже мой, — сказал он, покидая выставку, — будь прокляты эти пруссаки. Я знал, что опасность идет именно оттуда.
У выхода его нагнал плотный пожилой господин и, радостно улыбаясь, хлопнул по плечу:
— Ты что потерял здесь, молодец?
При звуке этого голоса с сильным итальянским акцентом Ленуар радостно воскликнул:
— Господин Маринони!
— Он самый. А давно ли мы с тобой знакомы? Э, да уж это не наш ли гарсон Жан. Те-те-те, в каком ты виде, дружок. Он ввел Ленуара в ресторан.
— Метр Бланшар, — закричал Мариони через весь зал, —- мне, кажется, этот молодец пришел сюда поужинать с вами в счет маленького долга, который он не успел получить за эмаль.
Шутка понравилась собравшимся. Ленуар оказался за столиком. Он ожидал, что его сейчас накормят ужином. Но вместо того беседа приняла чисто воспитательный характер. Папаша Бланшар распространялся на тему о том, что неблагодарность Ленуара и не могла иметь никаких других последствий кроме тех, до которых он теперь дошел.
Добряк Юннэ расчувствовался и готов был простить падение своему бывшему гарсону, если бы он мог быть уверен, что тот отказался от пагубной для простолюдина страсти к книгам. Курдезье молча протянул Жану недокуренную сигару; в подобных случаях он считал напрасными какие бы то ни было слова; этих голубчиков чтецов только могила исправит.
— Ну, я вижу, что мои почтенные коллеги не склонны удовлетворить твой аппетит — сказал Маринони. — Эй, гарсон! два жито. Я всегда говорил, что французы самые отвратительные скупердяи, каких мне приходилось встречать, а я уж, слава богу, имел что посмотреть на моей родине. Так-то молодец! Рассказывай как дела.
Они долго говорили. Прежде чем уйти, Маринони опять обратился к Бланшару:
— Знаю, что вы не филантроп, дорогой коллега, но, право, десять франков вы должны были бы отвалить этому парню, чтобы он имел возможность прийти ко мне на работу в более приличном виде.
— Я не обязан одевать всех босяков Парижа. Я не барон Ротшильд, — ворчал надувшийся от злости толстяк. Ему были неприятны эти намеки при всех. — Только из уважения к вам, сударь, я готов помочь ему, как помог бы всякому патриоту, попавшему в тяжелое положение.
— Ладно, ладно, знаем мы ваш патриотизм. Вынимайте-ка кошелек. Там кое-что скопилось от доходов на удачный патент.
Бланшар неохотно отсчитал пять франков, но, подумав, взял два обратно и подвинул три серебряных монеты Маринони.
— Этого хватит, --сумрачно заявил эмалировщик и недовольно
вышел.
Ленуар покинул «Холостой парижанин» вместе с итальянцем.
Они сговорились. Через несколько дней Жан мог прийти на работу с тем, что ^оплата его будет не поденной, а станет он получать лишь пятую часть стоимости выполненных им заказов.