История создания газового двигателя

за чтением растрепанной брошюры. Возмущенный господин Юннэ вырвал книжку из рук гарсона и швырнул ее в угол. Старая книжка рассыпалась, и листки веером разлетелись по ресторану.

Украдкой, чтобы не видел хозяин, Жан собирал разбросанные листочки. По одному отыскал юсе кроме обложки.

Обложка нашлась вечером на стуле, на котором сидел господин Бланшар. Эмалировщик поднял листок к тазовому рожку, уверенный, что это одна из обычных прокламаций республиканцев, но не без удивления прочел вслух:

— Эге, — шутливо воскликнул Бланшар, — да вы метр Юннэ... хотите превратить «Холостого парижанина» в ресторанную фабрику.

— Ах господа, — сокрушенно покачал головой Юннэ, — это юсе мой лоботряс Жан. Он так зачитывается всякой чепухой, что стал ни к чему не пригоден.

— Уж не собираешься ли ты, Жан, — засмеялся веселый Маринони,— поставить здесь огненную машину, чтобы вращать вертел в очаге дядюшки Юннэ? Неплохая идея, господа. А нунка, Жан" поди сюда.

Маленький, сухонький, черный, как жук, Маринони потянулся, чтобы ухватить за ухо гарсона.

— Господа, поднимаем стакан за инженера Ленуар, вторгшегося в самую мелкую промышленность, какую можно себе представить, —-духовку дядюшки Юннэ.

— Шутки шутками, господа, — недовольно проворчал хозяин, — а я предпочел бы среднего гарсона хорошему инженеру, когда речь, идет о подаче кушаний. Как хотите, но я решил выгнать Жана. Пусть завтра же отправляется искать себе что-нибудь более подходящее.

Жан с трудом сдерживал слезы. Он не мог смотреть ни на кого-из присутствующих. Такого исхода он не ожидал. Его вывел из оцепенения толстяк Бланшар:

— Эй, паренек, не тужи. Я не дальше, ка« вчера, выкинул на улицу краскотера как раз за то, что он не мог справляться с моими рецептами, когда составлял эмали. Он уверял, что его тошнит, когда он напрягает мозги, чтобы читать. Такой молодец, как ты, не гнушающийся писаного слова, мне подойдет. Приходи завтра к семи устра в мастерскую. Поденные по тарифу. Сокращенный рабочий, день — тринадцать часов, из них час на обед. В восемь вечера свободен, как птица. Нигде не найдешь такой работы, как у Бланшара...