История создания газового двигателя

— Ты что потерял здесь, молодец?

При звуке этого голоса с сильным итальянским акцентом Ленуар радостно воскликнул:

— Господин Маринони!

— Он самый. А давно ли мы с тобой знакомы? Э, да уж это не наш ли гарсон Жан. Те-те-те, в каком ты виде, дружок. Он ввел Ленуара в ресторан.

— Метр Бланшар, — закричал Мариони через весь зал, —- мне, кажется, этот молодец пришел сюда поужинать с вами в счет маленького долга, который он не успел получить за эмаль.

Шутка понравилась собравшимся. Ленуар оказался за столиком. Он ожидал, что его сейчас накормят ужином. Но вместо того беседа приняла чисто воспитательный характер. Папаша Бланшар распространялся на тему о том, что неблагодарность Ленуара и не могла иметь никаких других последствий кроме тех, до которых он теперь дошел. 

Добряк Юннэ расчувствовался и готов был простить падение своему бывшему гарсону, если бы он мог быть уверен, что тот отказался от пагубной для простолюдина страсти к книгам. Курдезье молча протянул Жану недокуренную сигару; в подобных случаях он считал напрасными какие бы то ни было слова; этих голубчиков чтецов только могила исправит.

— Ну, я вижу, что мои почтенные коллеги не склонны удовлетворить твой аппетит — сказал Маринони. — Эй, гарсон! два жито. Я всегда говорил, что французы самые отвратительные скупердяи, каких мне приходилось встречать, а я уж, слава богу, имел что посмотреть на моей родине. Так-то молодец! Рассказывай как дела.

Они долго говорили. Прежде чем уйти, Маринони опять обратился к Бланшару:

— Знаю, что вы не филантроп, дорогой коллега, но, право, десять франков вы должны были бы отвалить этому парню, чтобы он имел возможность прийти ко мне на работу в более приличном виде.

— Я не обязан одевать всех босяков Парижа. Я не барон Ротшильд, — ворчал надувшийся от злости толстяк. Ему были неприятны эти намеки при всех. — Только из уважения к вам, сударь, я готов помочь ему, как помог бы всякому патриоту, попавшему в тяжелое положение.

— Ладно, ладно, знаем мы ваш патриотизм. Вынимайте-ка кошелек. Там кое-что скопилось от доходов на удачный патент.

Бланшар неохотно отсчитал пять франков, но, подумав, взял два обратно и подвинул три серебряных монеты Маринони.

— Этого хватит, --сумрачно заявил эмалировщик и недовольно

вышел.

Ленуар покинул «Холостой парижанин» вместе с итальянцем.

Они сговорились. Через несколько дней Жан мог прийти на работу с тем, что ^оплата его будет не поденной, а станет он получать лишь пятую часть стоимости выполненных им заказов.