История создания газового двигателя

нес ее к рожку. Раздался легкий взрыв. Подкинутый голубым языком пламени стаканчик соскочил с розетки и разбился.

Гасите, гасите, сударь, — испуганно закричал гарсон и бросился собирать осколки. — Хорошо, что хозяина нет, а то бы нам досталось. Позвольте я перенесу ваш прибор на другой стол, где светлее.

Но к удивлению гарсона посетитель ничего не ответил. Он сосредоточенно смотрел на рожок, что-то соображая. Вдруг он схватил стоящий на столе стакан и снова накрыл рожок. Стакан наполнился газом. Жан поднес спичку. Произошло то же, что и в первый раз. Стакан подпрыгнул и разбился.

Когда Жан потянулся за третьим стаканом, гарсон запротестовал. Но странный посетитель продолжал свое дело. На этот раз он разыскивал какой-нибудь тяжелый предмет, чтобы прижать стаканчик сверху.

В дверях ресторана показался дядюшка Юннэ, ласково держащий под руку Ипполита Маринони. Они оживленно о чем-то беседовали. Но умолкли как один, так как глазам их представилось странное зрелище: не обращая внимания на протесты перепуганного гарсона, Ленуар приладил новый стаканчик на розетку. Не найдя ничего более подходящего, он прижал его сверху массивной фаянсовой перечницей. Дав как прежде собраться газу в стаканчике, Жан его зажег. Последовал взрыв более сильный, чем первые. Стаканчик разлетелся вдребезги. Перечница со звоном упала, и в воздухе повисло облако толченого перца. Сбивая с ног Юннэ и Маринони, гарсон с криком бросился к выходу. Он был в ужасе. Вдобавок лицо его было обожжено последним взрывом. А Ленуар, чихая от наполнившей воздух перечной пыли, хохотал, как сумасшедший, и выделывал радостные антраша.

— Милый мой, — воскликнул, подбегая к нему, Маринони, — теперь я вижу, что ты действительно болен.

— Его нужно свезти в сумасшедший дом — кричал возмущенный ресторатор. —Где это видано? Он взорвет ресторан. Это анархист. Это социалист. Мало им собора богоматери, они теперь хотят пустить на воздух частные заведения парижан. Я потребую полицию ...

Но он не успел привести в исполнение свою угрозу. Перец и на него оказал свое действие. Вслед за Ленуаром и Маринони ресторатор принялся немилосердно чихать.

Когда чихание прекратилось, он хотел было снова наброситься-на своего бывшего слугу, но тот весело воскликнул:

— Довольно метр Юннэ. Три стакана и перечница — франк. Три жиго — для меня, для мосье Маринони и для вас — три франка. Остается еще франк на вино. Кутим господа! Сегодня я угощаю.

— Милый мой, — покачал головой Маринони, ты, право, нездоров. —-Здоров, как вол. Понимаете: как вол!

— Но, что все это значит?

— Неужели вы не понимаете? Может быть, это и есть как раз то, чего нехватало Папену.

— Ну, метр Юннэ, — примирительно сказал итальянец, — я ни чего не понял, но вероятно, он опять что-нибудь придумал.