Archive for the ‘Страница-20’ Category
зерна был запрещен. По всей стране происходило глухое брожение. Парижские банкеты, бывшие сначала самым безобидным предприятием, стали привлекать к себе все более умеренные элементы буржуазии, заражавшейся реформистскими идеями крайних партий. Парижу было не до гальванопластики.
Ипполит Маринони, как и подавляющее большинство его собратьев-фабрикантов, задыхался в тисках кризиса, а его компаньон бегал по нотариусам, тратя последние деньги на справки, сути которых не хотел никому сообщить Старый итальянец восстал против такого порядка вещей. Он поставил вопрос о разрыве.
Решительность Ипполита несколько отрезвила Ленуара.
Волей-неволей ему пришлось принять участие в делах. Общими усилиями старались поддержать заведение. Пришлось отпустить почти всех рабочих.
Наступили события сорок восьмого года. Правительство республики стяжало себе ненависть не меньшую чем та, которую питали до того к министерствам Луи-Филиппа. Недовольных оказывалось больше, чем приверженцев. Крестьяне готовы были свалить власть при первой возможности в отместку за сорокапятипроцентный налог. Рабочие клялись никогда не забыть подвигов Кавеньяка. Даже мелкая буржуазия готова была насолить крупным собственникам, засевшим в правительстве и сдиравшим с нее шкуру по прежним долговым обязательствам.
В результате всего этого и оказался на президентском кресле Луи Наполеон безработный принц, от безделья написавший трактат об упразднении бедности и с годами превратившийся в «старого прожженного кутилу».
События подтверждали пессимизм Маринони. Дела улучшались слишком медленно. Пришлось отказаться от гальванопластики и вернуться к прежнему литейному производству. Работа стала тяжелей, долги обременительней. Сбросив мундиры национальных гвардейцев, мелкие лавочники и промышленники должны были сами вставать к прилавкам и станкам. Того, что они выколачивали из своих подмастерьев, уже нехватало для покрытия процентов по долгам, которыми их опутали биржевики и финансисты. Дела повернули вспять. Крупная фабрика грозила опять задавить мелких производителей.
При таком положении дел владельцы заведения Маринони вступили в эпоху второй империи.
Отсутствие работы в мастерской оставляло Жану достаточно времени, чтобы вплотную заняться интересовавшим его вопросом. Ему казалось, что только теперь он начинает настоящую работу. Все, что было до этого,—случайное отклонение от основного пути. Он видел, что отсутствие инженерного образования очень затруднит ему достижение намеченной цели, но был уверен, что рано или поздно добьется своего. Он совершенно не думал о том, когда это может произойти. Он не считал времени. Двенадцать лет проведены в Париже. Ему уже двадцать восемь. А сколько времени понадобится еще на то, чтобы только как следует оформить свою идею? Об этом