Archive for the ‘Страница-4’ Category
дарящее у широких, как ворота, дверей замечательного магазина обеспечивало папаше Юннэ посетителей. Но он был разборчив и не стремился кормить первого встречного. В его заведении были две половины, приспособленные для постоянных клиентов. Первая — просторная комната — была отведена многочисленным приверженцам. движения растущей мелкой буржуазии. Мелкие буржуа делились здесь своими сомнениями и планами разрушения ростовщической блокады финансовой аристократии и промышленникоз-феодалов. Задняя-—-маленькая комната, — за отсутствием окна круглый день освещающаяся газовым рожком, служила пристанищем для сторонников многочисленных утопических теорий. Здесь происходили отвлеченные дебаты, расцветавшие махровыми цветами красноречия, блистательного, но бесплодного. Изредка, неизвестно каким ветром занесенный, влетал в кафе взъерошенный член «Общества семейств» или «Времен года». Перехватив чашку бульона, он успевал взбудоражить население обеих половин. Здесь не очень любили живых республиканцев, хотя все клиенты, как один, считали себя приверженцами наиболее радикальных идей, какие допустимы для француза. Никому из них не приходило в голову объявить по примеру Бланки войну «всем капиталистам, банкирам, монополистам—всем грабителям, жиреющим за счет народа», потому что каждый из них рассчитывал рано или поздно сделаться если не капиталистом, то, по крайней мере, хоть монополистом своей улицы.
У папаши Юннэ так повелось с самого начала, что на половине сторонников движения собирались по преимуществу торговцы промышленным сырьем и владельцы мелких мастерских — те, кого несколько преждевременно и не совсем основательно именовали «фабрикантами». Это был как раз тот слой французского общества, который оказался между крупной финансовой и торговой буржуазией и непосредственными производителями — рабочими. Это были владельцы станков и передатчики сырья из рук крупных негоциантов-монополистов в руки пролетариата. Это были как раз те, кто в своих интересах добивался понижения избирательного ценза и кто готов был итти на расходы по приобретению сабли и куртки национального гвардейца.
Бегая между столиками с подносом в руках, с салфеткой на локте, гарсон Жан слушал разговоры посетителей. Заинтересованный их бурными дебатами, он стал просматривать газеты, прежде чем укрепить их на длинные палки для клиентов. Это помогло ему разобраться в темах посетителей. Скоро он был уже настолько ориентирован, что готов был сам принимать участие в спорах.
Теперь посетители потеряли для него общее безразличное лицо. Интересы одних сделались для него понятны и даже как будто близки. К другим он относился, как к воображаемым врагам. Склонный к идеализации всего, что было связано с техникой, он симпатизировал фабрикантам, боровшимся за эмансипацию своего станка от лап банкиров. Он хорошо понимал, почему среди посетителей большой комнаты вызывает такой восторг формула, высказанная одним из завсегдатаев задней каморки: «Торговец — природный