Archive for Январь, 2009
Постараюсь разобраться в наследстве, которое мне надлежит принять и часть коего, несомненно, подлежит немедленному отсеиванию как материал негодный.
Итак, по порядку:
Впрочем, нужна оговорка. Предположение, сделанное мною в «Холостом парижанине» тем вечером, когда меня сочли за сумасшедшего, не только оказалось верным, но, к сожалению, и очень не новым: светильный газ действительно тот самый вид горючего, которого нехватало Папену. Поэтому я и занялся почти исключительно изысканиями в области именно такого рода двигательных машин. Да, впрочем, насколько я понял, попытки применить какой-либо иной вид топлива для сжигания внутри цилиндра были немногочисленны и неудачны. Я их вовсе не принял во внимание.
Но возвращаюсь к хронологической последовательности:
1. В течение целых ста лет после открытий Гюйгенса и Папена все усилия ученых и изобретателей были направлены на изучение пара и применение его для получения работы. Газ, извлекаемый из угля, еще не мог быть применен в качестве источника силы в машине. Исследования с достаточной очевидностью показали, что порох слишком опасен и что сгорание его слишком мгновенно для получения постепенного повышения давления и плавного действия машины. Первым изобретшим и построившим действующую газовую машину был англичанин Джон Барбер в 1791 г. (см. английский патент № 1833). Ряд обстоятельств способствовал успеху его изобретения. Благодаря гению Уатта, Ньюкомена и Смитона механическая наука получила уже богатый опыт от паровой машины. Тем временем и мастера научились с отменной точностью изготовлять части машин, зачастую изобретая для их обработки даже специальный инструмент высокого качества. Наконец, перегонка газа из угля была открыта доктором Уатсон. Все это и дало возможность англичанину Барберу составить его проект.
Барбер предлагал извлекать газ для его машин из угля, дерева, нефти или иного какого-нибудь вещества, нагреваемого в реторте, из которой газ должен был поступать в резервуар и там охлаждаться. Затем насос перегонял его в известной пропорции с атмосферным воздухом в специальную камеру сгорания, названную Барбером «взрывник» (Exploder). Здесь смесь воспламенялась и в виде постоянной огненной струи устремлялась на лопатки ступенчатого колеса, заставляя таковое с силой вращаться. Кроме того, в горячую струю газа впрыскивалась вода, чтобы, во-первых, несколько охладить выходную горловину «взрывника» и, во-вторых, образованием пара еще усилить давление на лопатки колеса. Как можно видеть, горение рабочей смеси в машине Барбера происходило при постоянном давлении.
Хотя источник и утверждает, что машина эта работала, но я думаю, что если это и было так, то во всяком случае действие такой машины не могло быть слишком длительным. Я не знаю, сколь долго могла выдержать горловина сосуда без того, чтобы расплавиться от непосредственного действия струи горящего газа. Мне кажется,
Решение дирекции Ридингских заводов было таково: компания предлагает господину Ленуар самому построить первый двигатель и доставить его для испытания в Ридинг. После того компания будет иметь суждение о целесообразности приобретения английского патента господина Ленуара. Само собой разумеется, что постройка опытного двигателя должна быть произведена за счет изобретателя, компания только полагала бы необходимым вести постройку в Англии (так как это обеспечивало надлежащую прочность и отделку частей) и соглашалась за свой счет доставить машину к себе в Ридинг.
Вот и все. С этим Ленуар мог возвращаться во Францию.
Но возвращаться было не на что. Ленуар истратил последний шиллинг на новую рубашку, чтобы не стыдно было прийти в контору. Теперь он не мог даже явиться в гостиницу, так как ему нечем было заплатить за. последние дни постоя.
С рулоном чертежей подмышкой он, как сомнамбула, шел по улицам. Внимание его привлекла вывеска часовщика. Он вошел и предложил мастеру свои часы. Мастер не желал их брать.
— Я отдам за любую цену.
— Двенадцать шиллингов, сэр, не больше.
Ленуар взял двенадцать шиллингов. Этого могло хватить на одно из двух: или оплата проезда до Дувра или оплата переезда через капал. Ленуар рассудил правильно: до Дувра можно дойти пешком, через канал же перейти пешком нельзя.
Не заходя >в гостиницу, он в тот же день пешком покинул Лондон. Выйдя за город, он вырезал себе палку. Привязал к ней чертежи и перекинул их за плечо ...
Жан Ленуар еще раз шел пешком в Париж. Только теперь он уже не мечтал о Политехнической школе. Это было в феврале I860 г. ...
8. НОВЫЙ ОБОРОТ
Прошло с полгода. Мастерская Маринони работала полным ходом, изготовляя части для машины Бреваля. Ипполит не имел никаких оснований жаловаться на судьбу. Он все реже вспоминал своего бывшего компаньона, доставившего ему немало прибылей своими удачными изобретениями. Прямо надо сказать, что старый мастер стал забывать своего приятеля, когда тот вдруг самым неожиданным образом о себе напомнил
Однажды вечером Ленуар явился к Маринони на квартиру. Мастер с трудом узнал своего бывшего компаньона в этом исхудавшем, постаревшем человеке. Лысина оголила череп Жана. Бородка делала его значительно старше, чем он был в действительности. От прежней самоуверенности молодого изобретателя не осталось и следа. Неудача с газовой машиной сломила его уверенность в конечном успехе этого открытия. Теперь он пришел к бывшему хозяину со скромным предложением: он. Ленуар. будет безвозмездно выполнять обязанности простого рабочего за право оставаться после обеда
и высоких цилиндрах. Стук тростей и каблуков четко разносился в весеннем воздухе. С острым цокотом копыт проносились изящные коляски. Сидящие в них нарядные дамы с жеманными улыбкам» разглядывали гуляющих.
Раскрыв рот, Жан останавливался при виде этих лучезарных явлений. Ему казалось, что улыбки сказочных фей, восседающих в экипажах, предназначаются ему — маленькому люкеембуржцу, пришедшему в Париж делать карьеру инженера. На одном перекрестке он так зазевался, что едва не попал под копыта целой кавалькады всадников в невиданно чудесных, сверкающих золотом и красками, мундирах.
Да, вот в этом Париже все было действительно так чудесно, как рассказывала мать. Возбужденный и радостный Жан отправился разыскивать дом 17 на улице Гренель, где его ждет с родственными объятиями богатый дядя-инженер. Там кончатся путевые испытания Жана и начнется новый блестящий путь в Политехническую школу, в инженерство, в богатство и комфорт нарядных парижских отелей, в общество галантных франтов и изящных дам.
Жан несся на крыльях надежды, забыв про усталость и голод. Он уже не любовался окружающим. Все его мысли были сосредоточены на том, что он скажет своему знаменитому дяде. В каких, выражениях он передаст ему последний привет—-завещание покойной матери! Как с первых же слов покажет ему, что он за парень! ОН дядя сразу увидит, что люкеембуржцы тоже чего-нибудь стоят!
Как ни был подготовлен Жан своим воображением к. богатству дяди, он остановился в изумлении, увидев дом под номером 17. Это» был небольшой, но удивительно изящный отель в стиле первой империи. Внушительный подъезд с лестницей, огороженной двумя мраморными сфинксами, вел к широкой зеркальной двери.
Пока Жан с почтением разглядывал задумчивых сфинксов, обдумывая вопрос, следует ли ему подняться по этой роскошной лестнице или поискать другого хода, за его спиной раздался звонкий стук подков. Небольшая карета остановилась перед домом. Из кареты вышел плотный господин большого роста, затянутый в глухой сюр-гук. Жан отчетливо разглядел выступающую из-под цилиндра толстую красную складку затылка.
Зеркальная дверь наверху распахнулась, и лакей, у которого прилизанные волосы блестели так же ярко, как лакированные башмаки, поспешно сбежал навстречу приехавшему. Жан сделал движение к плотному господину. На расплывшемся красном лице его он увидел глаза своей матери. Он понял, что это и есть его дядя.
Но не успел Жан пройти двух шагов, как почувствовал на своем плече тяжелую руку прилизанного лакея. Стараясь не привлекать, внимание хозяина, тот прошипел:
— Ты куда, паршивец?
Прежде чем Жан сообразил, что это относится к нему, все кончилось. Господин поднялся по лестнице, и зеркальная дверь закрылась за ним.
сарай, где стояла машина Ленуара. Бреваль торжествующе расхаживал по двору. Его усы задорно топорщились. Клоки рыжих волос торчали вокруг лысины. Несмотря на октябрь, лысина была покрыта росой. Инженер вспотел от возбуждения. План его был таков:
Маринони нарушил договор, допустив изготовление посторон-ней машины на их общей фабрике. Это бесспорно. Значит, также бесспорно и то, что Маринони должен уплатить ему, Бревалю, неустойку. Бреваль отлично знает, что денег у Маринони для этого нет, поэтому он и принял меры к обеспечению своих интересов, потребовав от властей наложения ареста на имущество фабрики и в первую голову опечатал сарай с машиной Ленуара.
Как ни был жаден Бреваль, но его на этот раз меньше всего интересовала неустойка как таковая. Он стремился удержать в своих руках детище Ленуара. Если ему удастся теперь получить его в качестве оплаты долга Маринони, он будет в восторге. Он тогда уж по-своему разделается с этой дурацкой машиной. Достаточно она ему попортила крови. И посмотрим, удастся ли Ленуару так быстро восстановить машину! Во всяком случае у Бреваля будет еще время, чтобы обдумать дальнейшие действия.
Все усилия Ленуара и Маринони освободить машину из-под ареста ни к чему не приводили. Бреваль был неумолим. Он требовал немедленной уплаты неустойки. У старика не оказалось денег.
Бреваль торжествовал. Получив исполнительный лист, он тут же продал машину Ленуара как металлический лом. Он даже не дал себе труда разобрать ее на части, приказав пустить в ход кувалды.
Поскольку руки Маринони были теперь развязаны, решили немедленно собирать вторую машину, над которой параллельно работал Ленуар. Она должна была послужить официальным образцом. На нем предполагали показать все преимущества нового двигателя, которые они сами еще принимали на веру.
Машина была собрана. Пуск в ход прошел благополучно, но. как и в первом экземпляре, после десяти минут работы поршень безнадежно заел. Когда вскрыли цилиндр, то увидели, что поршень покоробился и задрал зеркало. Смазка и охлаждение были недостаточны. Для устранения этого дефекта пришлось ввести впрыскивание небольшого количества воды в цилиндр. Рассчитывали, что часть тепла будет отходить вместе с образующимся во время взрыва паром. Вопрос об усилении смазки не поддался никакому иному разрешению, как только введением от руки добавочного количества масла.
Осуществление аппарата для ввода пара отняло порядочно времени. Был уже конец декабря, когда удалось доставить машину в зал Консерватории ремесел для официальных испытаний. Они должны были быть произведены под руководством самого Треска.
Но Ленуар не мог дождаться опытов. На основании собственных испытаний он составил проспект, отпечатал его и разослал всем владельцам маленьких фабрик и мастерских в Париже, которые