Archive for Май, 2009
жден, что его двигатель представляет собой верх совершенства и вовсяком случае не имеет соперников на машиностроительном рынке.
Увы, разочарование пришло именно с той стороны, которой он больше всего боялся.
Германия деятельно работала над национальным объединением. Германская буржуазия входила в стадию социально-экономического развития, сулившую расцвет ее промышленным начинаниям. Немецкие промышленники, особенно в Прирейнской области, переходили от тщательного изучения иностранных образцов к собственным опытам их воспроизведения и усовершенствования. Экспонаты германских машиностроительных фирм стали появляться наряду с французскими и английскими на мировых выставках. Немцы еще не могли похвастаться изяществом форм, свойственным французским изделиям, и тщательностью и добротностью отделки, отличающими английские машины, но у них все чаще и чаще проглядывали новые идеи, в их изделиях чувствовалась мощь технической мысли крепнущей германской буржуазии, оказавшейся на вершине после ряда революционных потрясений, пережитых средней Европой.
Конкуренция с. Францией, подавленной чудовищной пятимиллиардной контрибуцией была тем легче, что львиная доля этой контрибуции перекачивалась в карманы той же германской буржуазии.
Правда, европейское машиностроение еще не дало ничего такого, что должно было бы внушить особенные опасения Ленуару, но он с каждым годом все с большей тревогой ждал удара, который, не мог не предчувствовать. Он теперь понимал, что промышленность не может удовлетвориться машиной, введенной им. Было ясно, что со дня на день должен появиться конструктор с новой идеей, которое будет ударом для машин ленуаровского типа.
И действительно, такое слово было сказано. На Парижской выставке 1878 г., где во французском зале с прежним успехом дебютировал отлично исполненный двигатель Ленуара облегченного типа, рядом в зале немецких машин со стуком и шумом работала неказистая газовая машина системы Отто, выставленная фирмой Дейтц в Кельне. На нее мало кто обращал внимания. Машина выглядела скромной рядом с прекрасными образцами французских тепловых двигателей. Ленуар с беспокойством поглядывавший на произведения конкурентов, стал, было, уже успокаиваться. Репутация его детища сулила остаться непоколебленной, как вдруг эксперты объявили уничтожающее заключение: Машина Отто потребляет газа веето один кубический метр на лошадиную силу-час против трех кубических метров Ленуара; коэфициент полезного действия двигателя Отто достигает шестнадцати против пяти процентов у такой же машины Ленуара.
Это было предварительное заключение. Но Ленуар понял, что-на этот раз он будет побежден немецкой машиной.
— Ах, боже мой, — сказал он, покидая выставку, — будь прокляты эти пруссаки. Я знал, что опасность идет именно оттуда.
У выхода его нагнал плотный пожилой господин и, радостно улыбаясь, хлопнул по плечу:
— Ты что потерял здесь, молодец?
При звуке этого голоса с сильным итальянским акцентом Ленуар радостно воскликнул:
— Господин Маринони!
— Он самый. А давно ли мы с тобой знакомы? Э, да уж это не наш ли гарсон Жан. Те-те-те, в каком ты виде, дружок. Он ввел Ленуара в ресторан.
— Метр Бланшар, — закричал Мариони через весь зал, —- мне, кажется, этот молодец пришел сюда поужинать с вами в счет маленького долга, который он не успел получить за эмаль.
Шутка понравилась собравшимся. Ленуар оказался за столиком. Он ожидал, что его сейчас накормят ужином. Но вместо того беседа приняла чисто воспитательный характер. Папаша Бланшар распространялся на тему о том, что неблагодарность Ленуара и не могла иметь никаких других последствий кроме тех, до которых он теперь дошел.
Добряк Юннэ расчувствовался и готов был простить падение своему бывшему гарсону, если бы он мог быть уверен, что тот отказался от пагубной для простолюдина страсти к книгам. Курдезье молча протянул Жану недокуренную сигару; в подобных случаях он считал напрасными какие бы то ни было слова; этих голубчиков чтецов только могила исправит.
— Ну, я вижу, что мои почтенные коллеги не склонны удовлетворить твой аппетит — сказал Маринони. — Эй, гарсон! два жито. Я всегда говорил, что французы самые отвратительные скупердяи, каких мне приходилось встречать, а я уж, слава богу, имел что посмотреть на моей родине. Так-то молодец! Рассказывай как дела.
Они долго говорили. Прежде чем уйти, Маринони опять обратился к Бланшару:
— Знаю, что вы не филантроп, дорогой коллега, но, право, десять франков вы должны были бы отвалить этому парню, чтобы он имел возможность прийти ко мне на работу в более приличном виде.
— Я не обязан одевать всех босяков Парижа. Я не барон Ротшильд, — ворчал надувшийся от злости толстяк. Ему были неприятны эти намеки при всех. — Только из уважения к вам, сударь, я готов помочь ему, как помог бы всякому патриоту, попавшему в тяжелое положение.
— Ладно, ладно, знаем мы ваш патриотизм. Вынимайте-ка кошелек. Там кое-что скопилось от доходов на удачный патент.
Бланшар неохотно отсчитал пять франков, но, подумав, взял два обратно и подвинул три серебряных монеты Маринони.
— Этого хватит, --сумрачно заявил эмалировщик и недовольно
вышел.
Ленуар покинул «Холостой парижанин» вместе с итальянцем.
Они сговорились. Через несколько дней Жан мог прийти на работу с тем, что ^оплата его будет не поденной, а станет он получать лишь пятую часть стоимости выполненных им заказов.
Выставка прошла отлично.
Упоенный успехом, Ленуар думал, что он один владеет теперь рынком газовых машин, по крайней мере, в Париже. Но он ошибся. Совершенно неожиданно явился сильный конкурент. Собственно говоря, конкурент этот не был слишком опасен технически, но финансовая мощь давала ему серьезную базу Для борьбы, а кажущаяся юридическая правота в патентной тяжбе давала большие шансы. Противником этим был Югон (Hugon), директор Парижской разовой компании. Он возбудил против Ленуара дело с обвинением идеи газовой машины двойного действия, запатентованной им, Югоном, 11 сентября 1858 г., т. е. на два года раньше Ленуара. Действительно первое впечатление было таково, что Югон прав. Но подробное разбирательство обнаружило, что не только Ленуар не знал об изобретении Юго-на, которое не было опубликовано, но его собственная машина существенно отличалась в деталях от машины Югона, Так, например, Югон смешивал газ и воздух до поступления их в цилиндр, тогда как Ленуар сделал все возможное для того, чтобы такое смешение происходило в самом цилиндре; затем Югон не применял электрического зажигания смеси. Оно осуществлялось у него по способу, сходному с применением в свое время Барнеттом, — от газовой горелки (фиг. 15).
Это обстоятельство позволило Ленуару доказать свое право на постройку изобретенной им машины. Кроме того, двигатель Югона, несмотря на употребленные директором газовой компании средства рекламы, оказался менее удобным в эксплоатации, и заказчики, отторгнутые, было, от фабрики на улице Роккет, вернулись к ней в удвоенном числе.
Но не успел Ленуар закончить этот процесс, как возникло второе разбирательство по претензии некоего немецкого часовщика Рейт-мана, предъявившего патент на машину, весьма сходную с машиной Ленуара. Его патент был датирован тем же 11 сентября 1858 г. Ле-нуару осталось только удивляться случайности, по которой среди собранных им через нотариусов патентных справок не было именно этих двух. Патент немца Рейгмана был особенно схож с тем, что на практике осуществил сам Ленуар. Это обстоятельство внушило ему опасения. Но вопреки ожиданиям его адвокату удалось очень легко отразить нападение немца, доказав, во-первых, что патент его не был известен Ленуару и потому последний материально ему ничем не обязан. Во-вторых, машина Рейтмана и по сей день не осуществлена на практике и не может быть принята во внимание, так как неизвестно, мол, оказалась ли бы она еще работоспособной в оформлении автора. Доказательства были слабые, но обстановка