Posts Tagged ‘мелкой промышленности’
Он не мог пожаловаться на отсутствие дружбы с этими простыми и понятными, буржуа. Но сделайся он инженером, строй он для них машины, о, тогда бы он им показал, чего стоит Жан Ленуар.
Впрочем, и из нынешних знаков дружеского расположения клиентов Жан научился извлекать пользу. Отказавшись от удовольствия курить, он копил подарки. Собрав дюжину-другую разнокалиберных сигар, он отправлялся на набережную Малакэ, тде выцветшими грибами зонтиков вросли в старые плиты тротуара букинисты. Там он менял сигары на книжки. С пренебрежением отбрасывал Жан подсовываемые ему любовные романы с циническими картинками. Его не интересовали ни история, ни путешествия, ни стихи, ни политические памфлеты. К удивлению букинистов бледный гарсон .неизменно требовал одно и то же: «Что-нибудь о машинах».
Проходила неделя, и Жан с завидной настойчивостью выбирал себе следующий трактат о машинах. Из недели в неделю эти трактаты и брошюры приносили ему разочарование. В них он не находил ответа на волновавший его вопрос: почему у мелкой промышленности нет нужного ей двигателя? Существуют ли такие двигатели во обще? Кто те люди, которые пытались дать промышленности двигательную силу? Какой должна быть новая машина? . .
Все это занимало его необычайно. Жан был убежден, что такал машина должна существовать. Если она еще не была построена, то во всяком случае должны были быть сделаны попытки ее осуществления. Жан наивно полагал, что, обнаружь он такую попытку, ему как спасителю своих друзей фабрикантов останется только еще раз открыть уже открытую Америку в машиностроении. Он отверг путь усовершенствования гениального, но громоздкого сооружения Уатта. Хотя современное Ленуару машиностроение и придало этой машине гораздо более совершенные формы, она оставалась все еще достаточно неудобной. Ленуар знал со слов своих друзей, что наличие опасного парового котла и присутствие топки исключают возможность применения этой машины в маленьких городских производствах. Этот путь не годился.
Так же как машина Уатта освободила мануфактуру из кабалы рек ч позволила ставить станки в любом городе, так по мысли Ленуара некая новая машина должна была освободить мелкую промышленность из плена топки и парового котла.
Гарсон из «Холостого Парижанина» день ото дня делался все более плохим слугой. Он путал требования клиентов. Он проливал кушания. Он бил посуду. Наконец, он стал опаздывать к открытию ресторана.
В тот июльский день, когда мы застали Жана греющимся в последних лучах солнца, пробегающих по бульварам, нерадивый гарсон переполнил чашу терпения дядюшки Юннэ. Вместо того чтобы, как полагалось, около запертых еще дверей заведения ожидать- приход? хозяина, он явился через полчаса после господина Юннэ- А кончалось тем, что когда хозяин ушел по делам, поручив Жану прибрать стойку, и неожиданно вернулся, то нашел стойку неубранной
враг фабриканта. Торговец пускает в ход все средства для того, чтобы его ограбить. Коммерсант—1 это тот же корсар, живущий за>счет фабрикантов-производителей».
Иногда, правда, Жану казалось, что восторгавшиеся такими формулами фабриканты вовсе не те, кому должны принадлежать его симпатии. Ведь он бедняк. Он более нищ, чем чернорабочий. Он униженнее самого маленького подмастерья на фабрике. Вот с кем ему итти рука об руку. Право, нужно бы побывать там, в предместьях, о которых так много говорится здесь. Вероятно, в этих предместьях он увидит тех, с кем ему по пути. Но такие сомнения бывали не долги. В Жане жила уверенность в том, что положение, в котором он очутился, не есть его удел. Это — только временный, короткий этап на пути в жизнь. Настоящую жизнь. Ничего не значит, что ему не удалось пройти через Политехническую школу. Он попроЧ бует найти свою дорогу и без нее. Но, конечно, дорога эта не лежит сквозь Сен-Дени. Жан уже хорошо знал оценку, какую дали клиенты большой комнаты революционному лозунгу Прудона, будто «Собственность— кража». Жан был склонен присоединиться к оценке фабрикантов, отрицавших право грабежа их самих со стороны промышленников-феодалов и требовавших национализации кредитов, но вовсе не склонных распространять это отрицание так далеко, как это делали неумеренные республиканцы.
Среди посетителей были у Жана и свои друзья. Большинство привыкло к расторопному живому юноше. Многие относились к нему даже дружески. Среди таких были владелец эмалировочной мастерской Бланшар, механик Ипполит Маринони, часовщик Курдезье и другие «фабриканты».
Рюмка вина и сигара служили обычным знаком симпатии почтенных буржуа. По воскресеньям этих сигар скоплялось у Жана столько, что хоть торгуй.
Расположение Жана не распространялось на посетителей задней комнаты. Ему были непонятны выспренные педанты, теоретизировавшие чужие дела. То ли дело «фабриканты», говорящие о вещах простых и понятных. Из их речей он как нельзя более ясно понимал, что этот общественный класс нуждается в инженерах, он нуждается в людях, могущих дать мелкому производству нужные ему станки и машины.
Развитие мелкой промышленности упирается в невозможность для каждого из этих Бланшаров и Маринони иметь свои двигатели. Двигатели, которые можно было бы ставить в любом месте города, в любом доме. Такие, которые не требовали бы опасного парового котла, из труб которых не вырывались бы клубы черного дыма — предмета постоянных гонений полиции. Им нужны были машины, не требовавшие большого обслуживающего персонала и специальных зданий для установки.
Молодой Ленуар понимал, что, будь он инженером, он стал бы желанным гостем в кругу этих людей. Его тяготила кургузая куртка гарсона. Он чувствовал себя не в своей тарелке, когда вместо машины от него требовали порцию креветок.